 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
|
хРНЦХ (лНЯЙБЮ) 15.07.2003 хМФЕМЕП ЙПХЛХМЮКЭМШУ ДСЬ "И Достоевский, и большинство нынешних авторов (упаси меня бог от сравнений!) пишут в основном криминальные истории. И так же, как когда-то Федор Михайлович, черпают их из газет- Набоков, например, считал, что единственное достоинство Федора Михайловича - умение держать интригу", - считает автор "Бандитского Петербурга" Андрей Константинов
В СВОЕ ВРЕМЯ ЖУРНАЛИСТ И ПИСАТЕЛЬ Андрей Константинов невольно подпортил репутацию Северной столице. Он написал книгу "Бандитский Петербург", потом на экраны вышел одноименный сериал, и этот эпитет волей-неволей возникал в памяти при любом упоминании города на Неве. Сегодня то время прошло, а Константинов продал права на экранизацию еще четырех своих бестселлеров. Как будут называться снятые по ним фильмы, еще неизвестно. Но одно имя Константинова, сегодня не только успешного литератора, но и главы Агентства журналистских расследований, гарантирует им высокие рейтинги. Андрей Константинов рассказал "Итогам", как ему удается так долго удерживаться на вершине книжного рынка, балансируя на тонкой грани между вымыслом и жизненной правдой.
- Надеюсь, Андрей Дмитриевич, вы оформили свои права на словосочетание "Бандитский Петербург"?
- Вот уж о чем никогда не думал... Думаю, мне в голову придет еще немало отличных названий. "Бандитский Петербург" появился в 1992 году: это был цикл из 15 газетных статей, посвященных истории оргпреступности в Северной столице, ставший основой для вышедшей впоследствии книжки. А когда затеяли снимать сериал по моим романам "Адвокат" и "Журналист", это название показалось подходящим.
- Пишете в разных жанрах, и все о бандитах. Не надоело?
- В беллетристических произведениях я стараюсь писать не о бандитах.
- Но события в ваших книгах происходят просто ужасающие...
- А "Гамлет" - история не ужасающая? Это же натуральные разборки в Датском королевстве. Нельзя писать о милиционерах, подводниках или врачах - прежде всего надо писать о людях. Возьмите, к примеру, "Великолепную семерку" и "Семь самураев" - оба фильма стали культовыми, потому что рассказывают замечательную историю, причем одну и ту же. А Дикий Запад в первом случае и средневековая Япония во втором - не более чем декорации.
- Но разве не декорация призвана в первую очередь подчеркивать правдивость вымысла?
- Безусловно, фальшивая декорация может убить любую нефальшивую историю. Тут мне, надеюсь, бояться нечего: как журналист я много лет занимаюсь теневыми сторонами жизни и неплохо разбираюсь в криминале. Знаете, кстати, почему не удалась третья часть сериала "Бандитский Петербург"? В двух первых частях я был соавтором сценария, а режиссер Бортко так тонко почувствовал дух моих текстов, что не отходил и от его буквы, не стесняясь постоянно спрашивать. В третьей части меня "оттеснили": режиссер Сергеев, по-моему, вообще не читал моих книг и снимал кино не о живых людях, а о гангстерах, вернее, о том, как он их себе представляет. И в титрах я был вынужден снять упоминание о себе как об авторе сценария.
- Каково, на ваш взгляд, идеальное соотношение вымысла и реальности?
- Это вопрос из серии "Как написать книгу, которую критики бы оценили, а читатели раскупили?". Никаких рецептов не существует. Еще Булат Окуджава заметил, что "каждый пишет, как он дышит". Мне трудно ответить, какое соотношение правды и вымысла, скажем, в "Адвокате". Эта история никогда не происходила в действительности, но почти каждый персонаж имеет своего прототипа.
- Люди. ставшие прототипами, не высказывали своего недовольства?
- Мне кажется, в этом смысле автор должен чувствовать себя абсолютно свободно. Все дело в том, для кого ты пишешь. Если для узкого круга знакомых -будь добр никого не обидеть. Один мой знакомый сочиняет полицейские истории. Его герой, капитан милиции, удивительно зануден: никогда не изменит ни служебному долгу, ни жене. Приятель объясняет это тем, что его собственная жена ассоциирует автора с персонажем настолько, что голову мужу открутит, если герой пойдет налево. Но если стараешься сделать вещь, которую будут читать и на Дальнем Востоке, и в Израиле, то ни на кого не оглядывайся.
Но обиды все же бывают. Иногда даже чуть ли не до суда доходило. Но я не виноват, если случаются совпадения. Например, в вышедшем в 94-м году "Адвокате" была сцена, в которой прокурор города безобразит со своей секретаршей под оком скрытой камеры. На меня ополчились: дескать, быть такого не может. А через несколько лет произошла история с человеком, похожим на генерального прокурора. Да и с министром юстиции произошло что-то похожее...
- А что вы скажете на обвинения в романтизации преступного мира?
- Те, кто считает, что я воспеваю криминал, просто не читали моих книг. Это фильм "Бригада" воспевает криминал: там нам явлен однозначный образ бандита-победителя, который к финалу загрыз и съел всех своих врагов. Но, поверьте, так не бывает: в криминальном мире не бывает победителей. Бандиты всегда плохо заканчивают.
- В России, как известно, жалеть - значит любить. А ваших героев жалко...
- Потому и жалко, что они не бандиты, а нормальные люди. Просто их судьба сложилась несчастливо. Меня часто спрашивали, почему оба главных героя первой части "Бандитского Петербурга" погибли? А продюсеры так просто руки выкручивали, требуя оставить в живых хотя бы одного. Но я объяснил, что эти персонажи умерли задолго до своей физической кончины. К этому привело все развитие сюжета: герои просто отработали свой жизненный ресурс, сожгли себя изнутри. Сергей Челищев любой ценой хотел узнать, кто убил его родителей. А цена оказалась слишком высока: иначе и быть не могло. Мы живем в неприятном мире, и люди должны об этом помнить. Все разговоры о том, что, мол, давайте не будем об ужасах, лучше о балете с Эрмитажем, - натуральное ханжество.
Россия - каторжная страна, весь XX век подданные нашего государства либо воевали, либо сидели в тюрьмах. Тема "преступление и наказание" нам близка. Но мои книги развивают не только российские традиции. Например, многое я почерпнул из плутовского романа...
- Тем не менее пренебрежительное отношение интеллектуалов к детективной прозе не могут изменить ни литературные аллюзии автора, ни тиражи его книг. Вас оно не смущает?
- Пренебрежительное отношение к моей прозе?
- И к вам лично, как к автору, работающему в "низком" жанре.- А как можно определить жанр, в котором я пишу? Меня не обижает, а скорее веселит негативное отношение ко мне со стороны людей, не читавших моих книг. Как говорил Жванецкий, давайте рассуждать о крахе и подъеме Голливуда, не видя ни одного фильма. Я не страдаю манией величия, но и не буду уверять, что последний мой роман "Тульский-Токарев" дурно написан и примитивен.
Я никогда не называл себя писателем. Я - автор историй. И всегда старался писать так, чтобы самому было интересно.
Однажды Борис Стругацкий на мой вопрос, почему они с братом начали писать, ответил: "Мы любили такие истории, а их не было, поэтому стали писать то, что хотели бы прочесть сами". Я отвечаю за то, что делаю, мне это нравится.
- Почему же тогда подписываетесь псевдонимом, ведь ваша настоящая фамилия Баконин?
- Константинов - нелитературная маска, а девичья фамилия моей мамы. Долгое время я был военным переводчиком, и на тот момент, когда стал пробовать себя в журналистике, служил в Ливии. Подписываться своей фамилией под критическими материалами о происходящем в группе советских военных советников и специалистов я не мог. А когда уволился, не захотел, чтобы меня ассоциировали с тогдашней женой, популярной телеведущей. Так что так сложились обстоятельства. Кстати, в приказ о формировании Комиссии по помилованию Санкт-Петербурга я, ее член, попал как Андрей Константинов.
- Кажется, только ленивый не пишет сегодня детективы. Вы ощущаете конкуренцию?
- В нашей "отрасли" положение тяжелое: она невероятно загажена. У нас же детективами называют все, что угодно. Тогда как в классическом детективе, каноны которого блюла, например, Агата Кристи, должны быть замкнутое пространство, ограниченное число персонажей и обязательная загадка, пружина всего повествования: кто убил?
Правда, еще Достоевскому ставили в вину, что его "Преступление и наказание" - никакой не детектив. Ведь с первой страницы известно, кто бабусю ухайдакал! И Достоевский, и большинство нынешних авторов (упаси меня бог от сравнений!) пишут в основном криминальные истории. И также, как когда-то Федор Михайлович, черпают их из газет. Кстати, многие обвиняли Достоевского и в том, что он пишет чтиво "для журналов". Набоков, например, считал, что единственное достоинство Федора Михайловича - умение держать интригу.
- А как вы можете объяснять сегодняшний расчет женского детектива?
- Детективы, написанные женщинами, - недетективы, а женские романы. Особый жанр, сублимация грез и химер. Прежде всего потому, что такие книжки адресованы не всему человечеству, а исключительно прекрасной его части. Маринина когда-то признала, что ее читатели - женщины и мужчины после сорока. От себя добавлю: сильно после сорока, когда вопрос половой принадлежности становится не столь актуальным. Какому нормальному мужику может понравиться дикая феминистская мечта, воплотившаяся в образе Каменской и ее супруга? Как такой героине сопереживать? А если еще женщина выбирает главным героем мужчину, то вообще за голову хватаешься. Правда, у мужчин женские образы тоже не всегда выходят. Почему столько копий было сломано вокруг исполнительницы роли Настасьи Филипповны в сериале "Идиот"? Все очень просто: Достоевского еще при жизни упрекали в том, что он создал абсолютнейший фантом, женщину, которая не может существовать в природе. Как найти актрису, способную сыграть фантом?
- Перейдем от фантомов к суровой реальности. Вы книжки издаете, продаете на них права, возглавляете Агентство журналистских расследований. Что приносит больше денег?
- Безусловно, издательские договоры. Совокупный тираж моих книг - около 17 млн. экземпляров. Хотя я по-прежнему пишу истории только во время, свободное от журналистики.
- Издатели вас обманывали?
- Может быть. Но меньше, чем остальных: мне даже процент с продаж выплачивают исправно. Наверное, потому, что в ряду коллег по цеху я наиболее социально адаптирован. Занимаясь преступностью, я знаю многие приемы мошенников. У одного издателя однажды спросили: почему с Константиновым вы разговариваете не так, как с остальными авторами? Он ответил: "Ты нас не путай, он не настоящий писатель". В свое время я даже выручал некоторых издателей, у которых были проблемы с братвой.
Хотя сам, естественно, никогда не был бандитом, такая возможность в моей жизни была. Когда-то я достаточно успешно занимался спортом, исполнял в армии интернациональный долг. И не раз слышал: "Давай, Андрюша. Через два месяца будешь ездить на "Мерседесе". Слава богу, этого не произошло.
|
|
пЕЖЕМГХХ: хМФЕМЕП ЙПХЛХМЮКЭМШУ ДСЬ |